логин пароль забыли пароль?

www.odnolubov.net Знакомства

Новости Помощь
Простая регистрация откроет тебе доступ ко всем разделам сайта

ЗНАКОМСТВА

ФОТО

ОБЩЕНИЕ И ЧАТ

ПРИКОЛЫ И ЮМОР

Гороскопы

Присоединяйся!

О ТОМ, ЧТО ЕЩЕ

— Ну, тут совсем немного, —— Вторая часть будет называться «Приметы соблазна», и в ней автор собирается показать наиболее общие приемы соблазнения женщин... —- Но это же еще интереснее! — Да, но, судя по его творческим мукам, и намного сложнее. В предисловии к этому второму трактату автор размышляет о том, что женщин соблазняют, во» первых, с помощью общественного положения — то есть славы или власти, во-вторых, с помощью внешности или обаяния, в-третьих, с помощью денег и «красивой» жизни. Но по этим трем пунктам ему решительно нечего посоветовать, и потому предметом своего рассмотрения он избрал четвертый способ: как соблазнить, используя подходящий момент. Исходя из того, что большинство удач приходится на вторую после знакомства встречу, наш автор намеревается подробно разобрать некоторые проблемы. Например, что нужно говорить во время телефонного разговора и как назначать свидание; какой повод является наиболее подходящим для того, чтобы пригласить даму к себе домой; как нужно себя вести, если она начинает сопротивляться...

— Автор приходит к выводу, что сломить сопротивление можно комбинированным способом с использованием и силы, и ласки, при этом вы не должны терять чувства юмора, чтобы не стать пошлым и грубым. Ну и наконец он говорит о том, как себя вести в случае успеха или неудачи. Кстати, —поскольку поэты, как правило, — отъявленные нарушители общественных устоев, пьяницы и развратники, они мне очень симпатичны, и я принимаю большое участие в их судьбе. Сейчас мне вспомнился еще один способ, которым они пытаются соблазнять женщин и о котором забыл упомянуть автор этого трактата. — И что это за способ? — Запугивание бедных женщин призраком неизбежной смерти с тем, чтобы отвлечь их от моральных принципов, которыми они так любят украшаться, и внушить эпикурейское отношение к жизни. Разумеется, не ко всем женщинам это применимо, ибо многие из них страшатся того, что будет с ними после смерти, гораздо сильнее того, что может произойти при жизни. В Древней Греции примером тому служат юные жительницы Милета, которые прервали свой очаровательный обычай вешаться в порядке живой очереди во исполнение нелепого религиозного обета лишь после того, как отцы города пригрозили им, что каждую повесившуюся будут за ту же веревку голой волочить по городу.

— Полагаю, бедным девочкам это показалось чересчур неприличным?
— Совершенно верно, —, — и их душевное целомудрие спасло город от вымирания. Итак, что же писали поэты разных времен и народов, угрожая женщинам неизбежной кончиной? Начнем с Асклепиада Самосского:

Брось свою девственность, что тебе в ней, за порогом Аида Ты не найдешь никого, кто полюбил бы тебя. Только живущим даны наслажденья любви, в Ахероне; После, о дева, лежать, будем мы, кости и прах.

А вот и бессмертный Овидий:

Ты, что ныне строга к влюбленным поклонникам, вспомни: Горько старухою быть на одиноком одре! Не затрещит твоя дверь под напором ночного гуляки, Не соберешь поутру россыпи роз под окном. ...Пользуйся, годы не ждут, скользя в легкокрылом полете; Радости ранней поры поздней порой не придут. ...Только нам нет облегчения в непрерывных утратах Рвите же розы, пока в прах не опали они!

Омар Хайям, не надеясь на проникновенность своего поэтического слова, присовокупляет к нему и свое обычное предложение выпить «на брудершафт»: День завтрашний — увы! — сокрыт от наших глаз. Спеши использовать летящий в бездну час. Пей, луноликая! Как часто будет месяц Всходить на небосвод, уже не видя нас.

Пьер Ронсар как истинный француз весьма напорист и откровенен:

Час пробьет — спасенья нет — Губ твоих поблекнет цвет, Ляжешь в землю ты сырую. И тогда я, мертвый сам, Не признаюсь мертвецам, Что любил тебя живую. Все, чем ныне ты горда, Все истлеет без следа — Щеки, лоб, глаза и губы. Только желтый череп твой Глянет страшной наготой И в гробу оскалит зубы. Так живи, пока жива, Дай любви ее права — Но глаза твои так строги! Ты б с досады умерла, Если б только поняла, Что теряют недотроги!

Когда же потрясание перед изумленной девушкой всеми этими могильными побрякушками не приводит к желаемому результату, поэты склонны впадать в отчаяние и клянутся отдать жизнь за одну только ночь любви, лукаво забывая о том, что после одной ночи захочется и вторую, а расплачиваться уже будет нечем. К счастью, они не очень склонны переходить от слов к делу, иначе скольких поэтических шедевров мы бы сейчас не досчитались! Тем не менее взаимоотношения между любовью и смертью, как их понимала царица Клеопатра,

Кто к торгу страстному приступит? Свою любовь я продаю,

Скажите, кто меж вами купит • Ценою жизни ночь мою? —

В о все времена были достаточно популярны, и многие из поэтов готовы были воскликнуть вслед за Ронсаром: «В твоих объятьях даже смерть желанна!» — хотя и с разной степенью искренности. Остроумнее всех здесь опять же оказался Овидий:

Мне же да будет дано истощиться в волнениях страсти, Пусть за любовным трудом смерть отпускную мне даст, И со слезами пускай кто-нибудь на моем погребенье [ Скажет: «Кончина твоя жизни достойна твоей!»

Ага, вот тут есть отрывок, который должен был войти в третью часть. Автор собирался озаглавить ее «Комедия секса» и, руководствуясь пособиями по технике секса, сопроводить каждую любовную позу каким-то юмористическим комментарием. — И к какой же позе относится этот отрывок? — Китайцы называли ее «тигр готовится прыгнуть», —.

«В некоторых сексуальных позах есть животная унизительность, которая служит повышенным источником ревности. Нельзя преклоняться перед женщиной, о чей голый зад ты со всего размаха шлепаешь бедрами, сверля взглядом ее вздрагивающий, покорный затылок. Ведь ты знакомился и влюблялся в блеск ее глаз, аромат волос, милые гримасы губ, но никак не в белые упругие ягодицы, между которыми вновь и вновь ныряет твой твердый член. Я почти не стану ревновать, если моя любовь будет сходить с ума ^ , от моего блестящего соперника, однако дальше страстных поцелуев у них дело не сдвинется; но я свихнусь от ревности, если вдруг узнаю, что она случайно, может быть, сама того не желая, имела с самым ничтожным негодяем нечто подобное тому, что я только что описал. Один мой друг, правда, уверял, что дело здесь не в позе, а в самой женщине. О том, что ты вытворял с самой пикантной к самоуверенной дамой, невольно забываешь, когда, уже одетая, она выходит из ванной. Ее тон и манера поведения могут измениться столь резко, что уже не осмелишься положить руку на ее колено...»

«Бывают ошибки и заблуждения, к которым мы вырабатываем иммунитет и из которых вырастаем, как из детских штанов, чтобы потом уже больше не тратить на них драгоценного времени жизни. Но бывают и те, что изменчивой тенью способны преследовать нас постоянно. Застенчивость, нерешительность, мнительность — все это разные названия той болезни подросткового возраста, которая, дотянувшись до возраста взрослого, способна так же отравить яркость и красоту мира, как и добровольное заточение. Сквозь прутья решетки застенчивости мы лишь робко провожаем взглядом проходящих мимо красавиц, в узкое окно нерешительности до нас слабо доносятся звуки веселого карнавала жизни, трепетная лихорадка мнительности приковывает нас к продавленному дивану не хуже гриппа.

Впрочем, эта болезнь губительна лишь для ее жалкого обладателя, в то время как ни на чем не основанная самоуверенность, хамство, бесцеремонность и беззастенчивость способны отравить жизнь окружающим, подобно уроду, никак не скрывающему своего уродства. Где же середина между двумя этими вопиющими крайностями? У ароматного пирога жизни есть три самых аппетитных куска — это творчество, власть и любовь. Те одаренные счастливцы, которые благодаря своему таланту добиваются успеха в творчестве, обретают уверенность в себе как в личности самоценно-неповторимой, без которой человеческая коллекция будет явно неполной. Талант — это та блестящая звезда героя, что позволяет сознавать свою цену даже тогда, когда прозябаешь в нищете. "Я могу сотворить то, чего никто другой сделать не может, и осталось только убедить в этом остальных!" И пусть ныне благоприятные времена для иных талантов — ты самодовлеющ, и твоя уникальная творческая искра способна осветить и самые безнадежные дни. Но насколько же ты уверен в себе, если человечество дорожит каждой написанной тобой строкой, жадно ловит каждое сказанное тобой слово, нетерпеливо задает тебе те вопросы, которые задавались еще библейским мудрецам пять тысяч лет назад. Ты — фокус пытливых взглядов и светишься уже не столько своим, сколько отраженным светом. Красота — это тоже своеобразный талант, позволяющий собирать щедрую жатву на ниве любви. Женщина, которая перестает ловить на себе заинтересованные мужские взгляды, будет чувствовать себя не лучше мужчины, давно не имевшего женщин. И она отправляется в парикмахерскую или меняет косметику, в то время как он идет в пивную жаловаться на свою пропащую жизнь товарищам по несчастью. Но если ты любим, если ты знаешь, что нравишься, каждое твое движение, взгляд, улыбка, небрежно сказанное слово приобретают особый оттенок и значимость. За тобой следят с восхищением — ведь ты кому-то необходим, пусть не всему человечеству, но той его части, которая имела удовольствие попасть в золотой круг твоего обаяния. И, чувствуя это, нежась в лучах любви, ты и сам не замечаешь, как твои глаза приобретают плотоядный блеск: "Я хорош, нужен, любим — я в этом уверен по прежнему опыту и смотрю в будущее с оптимизмом".

В отсутствие двух этих талантов остается лишь третий путь, возводящий на вершину уверенности в себе, это путь к власти — самому сильному изо всех сильных удовольствий. Движение твоего пера, твоей мысли, твоих губ, отдающих приказание, изменяют жизнь иных, зависимых от тебя людей — и оттого бронзовеет твоя походка, становится суровым голос и надменным взгляд. Совершенно неведомые тебе люди попадают под влияние твоего настроения, пищеварения, самомнения — и ты становишься частью государственного универсума, ты значим волей других, придающей невиданную силу твоей собственной воле.

Талант, красота, власть — вот наиболее ценимые качества, обладая которыми ты можешь задаваться любой, самой серьезной и прекрасной целью. И, если их признают за тобой другие, не это ли верный признак счастья как того великолепного чувства, которое позволяет понять, далек ли ты от смысла собственной жизни или, напротив, весьма и весьма к нему близок? Самоуверенность — это уверенность в тебе других...»

— Обрати внимание, как это близко к тому, о чем я тебе уже говорил,
Если счастье — это удовлетворенная гордость, то самоуверенность — верный признак того, насколько ты близок к своему счастью.
демонстрационный логин